NACS

Сателлиты Эрдогана ринулись в объятия Трампа – Анкара пытается остепенить

Viatcheslav Matuzov — Wed, 8 Apr 2026 11:59:05 +0000

На фоне агрессии «коалиции Эпштейна» против Ирана, Организация тюркских государств (ОТГ) вдруг озаботились развитием Среднего коридора через «маршрут Трампа» - как якобы «наиболее безопасный» путь, выставив его в качестве главного объединяющего начала для тюрков.

🔴Эта старая тема вновь была выставлена на минувшей неделе в Баку во время экстренного заседания ОТГ. Тон встречи задал Азербайджан, поставив во главу угла всей интеграции совместное развитие «Загнезурского коридора», как составной части Транскаспийского маршрута и стержня всего «тюркского мира».

🔴Это было подано азербайджанским премьером Али Асадовым как необходимое усилие по «укреплению солидарности». При этом участники даже не скрывали, что этот путь специально выбран в обход России для наиболее эффективного соединения Китая и стран ОТГ с ЕС. Это, в частности, подтвердил казахстанский премьер Олжас Бектенов, поддержав призыв Баку сконцентрироваться всем на освоении «маршрута Трампа».

🔴Более того, он также сообщил о желании Казахстана и Азербайджана подписать в этом году специальное двустороннее соглашение о развитии Среднего коридора и о готовности Астаны присоединиться к проекту создания Зангезурского коридора. То есть РК будет активно участвовать в финансировании строительства там инфраструктуры и, по сути, вместе с Баку укреплять позиции США на северных границах Ирана.

🔴Ведь очевидно, что сам Транскаспийский маршрут сейчас специально гипертрофированно раздут и подаётся на данном этапе больше, как политический проект, нежели реально экономический из-за малой пропускной способности. По-настоящему необходимы десятки, если не сотни, миллиардов долларов для углубления портов в ситуации обмеления Каспия, возведения дополнительных перевалочных пунктов, закупки оборудования, танкеров, сухогрузов и прочее, чтобы путь в будущем эффективно заработал. Но на это у США и ЕС пока нет средств и времени.

🔴И тут понятна действительная цель – обеспечить лишь вывоз редкоземельных и редких металлов из Казахстана и Средней Азии, для чего не нужен огромный флот, и поставить под контроль с последующей блокировкой транспортные пути китайского проекта «Один пояс – один путь», перерезав попутно маршрут «Север – Юг» через Каспий и территорию региона с изоляцией Ирана от России. Плюс быстро нарастить поставки натовской военной техники и боеприпасов с последующей локализацией их производства в Казахстане.

🔴Поэтому вдруг с таким упором Ильхам Алиев и Али Асадов стали уговаривать всех участников ОТГ немедленно бросить все силы на оборудование «маршрута Трампа». Ведь заказ со стороны Вашингтона и Тель-Авива надо выполнять немедленно и во чтобы то ни стало даже под возгласы о том, что якобы Транскаспийский маршрут «становится наиболее безопасным транзитным путем».

🔴На саммите не было еще одного участника «тюркской интеграции» - премьера Армении Никола Пашиняна, хотя тот уже заверил Баку и Астану, а до этого Вашингтон в своей готовности предоставить территорию и все возможности «для великого дела» продвижения англосаксов в Среднюю Азию.

🔴Примечательно, что Ташкент и Бишкек тоже бросились поддерживать проект «маршрута Трампа» и даже заявили, что их совместный с Пекином план возведения железнодорожного пути Китай–Киргизия–Узбекистан якобы совместим с проектом Баку–Тбилиси–Карс, хотя географически они разнонаправлены. Но для Баку главное было заполучить их одобрение как членов ОТГ.

🔴Но самым важным стало отношение Турции, которая больше наблюдала и реагировала прохладно на весь пафос благородных инициатив подопечных «братушек». Более того вице-президент Джевдет Йылмаз неожиданно заявил об угрозе «втягивания ОТГ в воронку нестабильности» из-за развязанной американцами войны против Ирана, призвав к немедленному миру. Этот ушат холодный воды от Анкары должен был остудить новоявленных сателлитов Трампа. Удастся ли теперь остановить их Эрдогану – большой вопрос.

https://politnavigator.news/satellity-ehrdogana-rinulis-v-obyatiya-trampa-ankara-pytaetsya-ostepenit.html

11 марта в 2006 году в Гаагском трибунале был убит президент Югославии Слободан Милошевич.

NATIONAL AGENCY OF COMMUNICATION AND STRATEGIES | NACS — Sun, 15 Mar 2026 10:28:24 +0000

"До этого Ельцин ездил в США, помните, выступал в Конгрессе и говорил замечательные слова: God bless America. Он же всё сказал, это были сигналы: пустите нас к себе..."

Гаагский трибунал - это карательный орган, который исполняет заказы Вашингтона.

Международный трибунал по бывшей Югославии снял обвинения с умершего в тюрьме Слободана Милошевича за военные преступления во время боснийской войны 1992-1995 годов.

Обвинения против сербов были сфабрикованы, они такие же фальшивые, как и пробирка с образцом химического оружия в руках Колина Пауэлла которая стала формальным поводом для вторжения в Ирак.

В 1990-е годы Ельцин много заявлял о российско - сербской дружбе. Но ни в годы войны в бывшей Югославии, ни во время войны НАТО против Сербии Россия как государство реально сербам не помогла.

Я очень хорошо помню тот стыд, который я испытывал от бездействия Ельцина. А за действия Ельцина, мне практически всегда было стыдно.

13 марта в 2006 году в Гаагском трибунале был убит президент Югославии Слободан Милошевич.

NATIONAL AGENCY OF COMMUNICATION AND STRATEGIES | NACS — Sun, 15 Mar 2026 10:28:14 +0000

Гаагский трибунал - это карательный орган, который исполняет заказы Вашингтона.

Я очень хорошо помню тот стыд, который я испытывал от бездействия Ельцина. А за действия Ельцина, мне практически всегда было стыдно.
Ю

Развитие конфликта Иран-Израиль-США на 13 марта

NATIONAL AGENCY OF COMMUNICATION AND STRATEGIES | NACS — Fri, 13 Mar 2026 19:11:37 +0000

обзор охватывает 12 марта 22:00 – 13 марта 18:30 МСК. Материал разделён на три части: подтверждённые факты, оценочные выводы и прогнозы, неподтверждённые, но операционно правдоподобные сообщения. Основа — Reuters и AP, плюс официальные сообщения ОАЭ, Катара и GCC.

1. Подтверждённые факты

1.1. Что изменилось в целом за окно

Главный сдвиг окна — окончательное закрепление логики войны на истощение, где центр тяжести уже не только в ударах по Ирану, но и в параличе Ормуза, атаке на судоходство, давлении на банковско-финансовую инфраструктуру стран Залива, усилении ливанского фронта и нато-смежном риске через Турцию. Reuters пишет, что Иран сознательно использует нефть и логистику как асимметричное оружие, а трафик через Ормуз упал на 97% от довоенного уровня; параллельно IEA сочло нынешний сбой крупнейшим в истории и перешло к рекордному выпуску стратегических резервов.

При этом в Вашингтоне не просматривается единая стратегия быстрого выхода. Reuters в эксклюзиве описывает борьбу внутри администрации Трампа между экономико-политическим крылом, которое требует короткой и ограниченной операции из-за риска нефтяного шока и роста цен на бензин, и “ястребами”, настаивающими на продолжении давления на Иран. Это означает, что неопределённость “эндстейта” конфликта теперь является не только внешней, но и внутриполитической проблемой США.

1.2. Внутриполитическая ситуация в Иране

Внутри Ирана окно подтвердило не смягчение, а усиление силовой модели власти. Reuters сообщает, что Моджтаба Хаменеи был проведён наверх при решающей роли КСИР, который продавил возражения прагматиков и части старших аятолл; в публичном поле он по-прежнему почти не появляется, а его состояние описывается как “жив, но повреждён / легко ранен”, без полноценного публичного выступления. Это усиливает впечатление, что новая конструкция режима опирается прежде всего на силовой аппарат, а не на религиозно-политический консенсус.

Одновременно Иран демонстрирует, что даже под ударами сохраняет способность к организованной уличной и идеологической мобилизации. AP сообщает, что в Тегеране во время государственного марша по случаю Кудс-Дэй произошёл мощный взрыв в районе Фирдоуси; высокопоставленные фигуры силового и судебного блока, включая Голям-Хосейна Мохсени-Эджеи и Али Лариджани, находились рядом и выжили. Сам факт того, что режим провёл массовое государственное мероприятие под ударами, важен не меньше самого инцидента: это попытка показать, что власть сохраняет публичный контроль над столицей.

AP в отдельном материале из Тегерана фиксирует другой важный сдвиг: город живёт в атмосфере страха, хаотических ударов и почти полной информационной дезориентации, а Basij и силовые патрули усилили присутствие на улицах. То есть параллельно с символической мобилизацией режим усиливает низовой контур контроля и запугивания, а не идёт на политическое расслабление.

Новый элемент этого окна — расширение перечня заявленных целей. Reuters передал, что иранское объединённое военное командование объявило банковско-экономические интересы США и Израиля в регионе законными целями. Это качественно меняет логику войны: под угрозу выводятся уже не только базы, порты и НПЗ, но и финансовые узлы Залива, прежде всего в Дубае, Манаме и сопредельных юрисдикциях.

1.3. Приграничные зоны Ирана

Ормуз и морское приграничье

Ормуз остаётся главным приграничным театром Ирана. Reuters подтверждает, что де-факто пролив почти заблокирован: трафик рухнул на 97%, за время войны были атакованы или повреждены уже как минимум 14 торговых судов, а в текущем окне подтверждены новые поражения судов в заливе. При этом Пентагон публично отступил от более ранних предположений о минной блокаде: Хегсет заявил, что ясных доказательств новых иранских мин в Ормузе нет, хотя США продолжают бить по минно-постановочным возможностям Ирана. Это важная коррекция: фактическая блокада достигается не обязательно минами, а сочетанием ударов, угроз, страховых ограничений и selective clearance.

Дополнительный нюанс по турецкой линии: Reuters сообщил, что турецкое судно Rozana получило разрешение пройти через Ормуз от иранских властей, но из 15 турецких судов в зоне только одно получило clearance; Турция ввела для пролива максимальный уровень предупреждения, а её авиакомпании продлили отмены рейсов по Ближнему Востоку. Это показывает, что Иран использует не просто “закрытие”, а селективный режим допуска, превращая Ормуз в инструмент политико-логистического отбора.

Турецкое воздушное пространство и южный фланг НАТО

Турция за это окно стала ещё более чувствительным узлом. Reuters подтвердил, что силы НАТО перехватили третью иранскую баллистическую ракету, входившую в турецкое воздушное пространство; параллельно ночью в районе базы Инджирлик был слышен сильный взрыв, по Reuters-свидетельствам и верифицированным соцвидео, но Анкара официально не объяснила его природу, и Reuters прямо отмечает, что причина оставалась неясной. На этом фоне США и союзники уже усилили ПРО у Малатьи и радара Кюреджик, а Турция требует от Тегерана объяснений.

Это означает, что турецкое направление перешло из статуса “случайных отклонений траектории” в статус повторяющегося нато-смежного риска. Пока формально речь не идёт о статье 4 или 5, но повторяемость эпизодов повышает вероятность, что следующий инцидент с жертвами будет уже интерпретироваться иначе.

Ирак и северо-западный пояс

Ирак в этом окне стал важнейшим театром косвенной эскалации. Reuters сообщает, что в северном Ираке при атаке иранским Shahed по совместной французско-пешмергской базе в районе Махмур погиб один французский офицер и шесть французских военнослужащих были ранены; ответственность взяла на себя иракская шиитская группа Ashab al-Kahf. Это первый подтверждённый случай гибели европейского военнослужащего в данном конфликте. Reuters также отмечает, что несколькими часами ранее в том же регионе была атакована и итальянская база.

Параллельно Reuters подтвердил, что все шесть американских военнослужащих на разбившемся в западном Ираке KC‑135 погибли; при этом crash официально не связывается с вражеским или дружественным огнём. То есть Ирак в этом окне — это одновременно и пространство прямой угрозы коалиционным объектам, и место, где США несут потери, пусть и не боевые, связанные с самой операцией.

Сирия

По Сирии массив Reuters/AP в этом окне оказался заметно беднее, чем по Ливану или Ираку. Единственный новый подтверждённый сирийский эпизод Reuters — взрыв в Хомсе, который сирийское государственное ТВ, источник в силовых структурах и свидетель связали с неправильным обращением со старой ракетой в заброшенных военных казармах; жертв не было. Иными словами, в самом этом окне Сирия не стала самостоятельным крупным кинетическим театром в подтверждённой сводке, хотя остаётся восточным флангом ливанского направления и важной транзитной зоной.

1.4. Страны региона

Саудовская Аравия

Для Саудовской Аравии важнейший новый факт окна — переход от просто военной обороны к аварийному энергетическому управлению. Reuters сообщил, что королевство сократило добычу примерно на 20%, до около 8 млн баррелей в сутки, после остановки месторождений Сафания и Зулуф. Одновременно Эр-Рияд пытается уводить больше нефти на Янбу через Красное море, но Reuters подчёркивает структурную проблему: Safaniya/Zuluf дают тяжёлую и среднетяжёлую нефть, а труба на Янбу лучше приспособлена под более лёгкие сорта. Это делает саудовскую перестройку не полным решением, а временной схемой выживания.

Военно-политически Саудовская Аравия остаётся тем государством, где следующий результативный удар может изменить всю архитектуру войны. AP в текущем дне фиксировал продолжение перехватов ракет и дронов в направлении саудовских объектов, а Reuters ранее уже сообщал, что Эр-Рияд предупредил Тегеран о возможности ответных действий. В совокупности это делает саудовское направление главным эскалационным порогом GCC.

Катар

В текущем окне по Катару не было нового крупного independently verified кинетического эпизода масштаба ранних мартовских волн, но именно это окно закрепило структурную цену войны для катарского газового сектора. Reuters сообщил, что остановка газопереработки в Катаре уже взорвала рынок гелия: Катар даёт почти треть мирового выпуска, и теперь спотовые цены резко растут, а дефицит начинает бить по МРТ, полупроводникам и аэрокосмической отрасли. Это важный индикатор: даже без нового крупного удара Катар остаётся глобальным узлом шока.

На дипломатическом уровне Катар продолжал опираться на международно-правовую рамку. Его постпред при ООН подчёркивал, что резолюция СБ ООН 2817 отражает широкое международное неприятие иранских ударов по государствам GCC и Иордании, а резолюцию поддержали 13 членов Совета Безопасности при воздержании России и Китая. Это означает, что Доха делает ставку не на unilateral escalation, а на коллективную легитимацию своей обороны.

Бахрейн

В самом рассматриваемом окне Reuters/AP не выделили нового бахрейнского кинетического эпизода масштаба удара по Bapco или пожара на Мухарраке, но оперативная ситуация для страны оставалась крайне тяжёлой именно из-за продолжающихся последствий этих ударов: force majeure на нефтепереработке, уязвимость авиационного и топливного контура, а также общий режим коллективной самообороны GCC. Для маленького островного государства это означает сохранение максимальной зависимости от внешней ПВО/ПРО и от региональной дипломатической солидарности.

ОАЭ

По ОАЭ окно показало две вещи. Во-первых, Jebel Ali физически остаётся работоспособным, но Reuters сообщает о заметном снижении входящего трафика. Для Дубая как хабовой экономики это не техническая деталь, а показатель того, что даже без “полного уничтожения” порт уже работает ниже нормальной функции.

Во-вторых, ОАЭ перешли к активной международной дипломатии защиты своей модели устойчивости. Официальный представитель ОАЭ в Женеве провёл серию встреч с UNHCR, МККК, ВТО, ЮНКТАД, МОТ и другими структурами, подчёркивая непрерывность гуманитарных и экономических операций; параллельно Абдулла бин Заед провёл звонки с рядом лидеров и министров, обсуждая последствия иранских атак для региональной безопасности, мировой экономики и энергорынков. Reuters отдельно передал интервью Ланы Нусейбе: по её словам, дипломатия возможна только если Иран сначала остановит атаки на соседей, а возвращения к прежней модели отношений с Тегераном уже не будет.

Турция

Помимо чисто военной составляющей, Турция в этом окне проявилась как страна, чья логистика уже реально страдает от войны. Reuters сообщил, что из 15 турецких судов в зоне Ормуза только одно получило разрешение на проход, в Турции введён максимальный уровень морского предупреждения, Turkish Airlines и AJet продлили отмены рейсов до 19–20 марта, Pegasus — до 23–28 марта, а с начала конфликта 76 международных рейсов были дивертированы в Турцию. Это превращает Турцию в транспортный буфер кризиса, а не только в натовский южный фланг.

Сирия

По Сирии главный честный вывод такой: в пределах этого окна она была скорее поясом транзита и потенциального расширения, чем новым самостоятельным центром эскалации. Единственный новый подтверждённый эпизод — Хомс и старая ракета; крупных новых independently verified израильских или иранских ударов по сирийской территории Reuters/AP в самом окне не дали. Это делает сирийский трек важным, но пока вторичным по сравнению с Турцией, Ираком и Ливаном.

Ирак

Ирак в этом окне стал пространством, где конфликт особенно заметно интернационализируется. Французский офицер погиб, шесть французских военнослужащих были ранены, итальянская база подверглась удару, а США подтвердили гибель шести своих военных в авиаинциденте над Ираком. То есть Ирак уже не просто “страна рядом”, а арена, где одновременно сходятся США, Франция, Италия, иракские шиитские группы, КСИР и курдский фактор. Это делает иракский пояс одним из самых непредсказуемых.

Ливан

Ливан — главный второй театр войны. Reuters сообщил, что израильские приказы об эвакуации теперь охватывают около 14% территории Ливана, а UNIFIL подтверждает наземные вхождения израильских сил до 7 км вглубь и установку roadblocks. В том же окне Израиль впервые признал удар по гражданской инфраструктуре — мосту Зарария через Литани — и предупредил, что ливанская инфраструктура будет страдать дальше, пока “Хезболла” не разоружена. Это резкое повышение цены не только для “Хезболлы”, но и для ливанского государства как такового.

Дипломатически окно тоже было важным. Reuters со ссылкой на источники сообщил, что президент Ливана Жозеф Аун предложил Израилю прямые переговоры, начал формировать делегацию и в частных разговорах допускал даже движение к нормализации, но Израиль и США на это практически не откликнулись; по словам одного ливанского источника, Вашингтон дал понять, что “окно 2025 года” для конфронтации с “Хезболлой” Бейрут уже упустил. Параллельно генсек ООН Антониу Гутерриш начал визит в Бейрут, заявив о солидарности с ливанцами и подчеркнув, что “они не выбирали эту войну”. Это делает ливанский трек не только военным, но и центральным дипломатико-гуманитарным узлом нынешнего кризиса.

1.5. Новые триггеры и новые участники

Самый важный новый триггер — распространение войны на финансовую инфраструктуру. Если иранская линия про “банковско-экономические интересы” начнёт воплощаться не только в риторике, но и в реальных ударах или кибероперациях против Дубая, Манамы, Дохи или саудовских банковских узлов, конфликт резко выйдет на новый уровень. В текущем окне этот риск уже не выглядит теоретическим.

Новый круг участников стал заметнее и дипломатически. GCC на уровне секретариата провёл 12 марта совместные министерские встречи с Иорданией, Египтом, Марокко и Великобританией, причём в официальном сообщении прямо сказано, что все они заняли твёрдую поддерживающую позицию по отношению к государствам GCC против иранских атак. Это означает, что антииранский дипломатический контур расширяется уже не только через США и ЕС, но и через арабских и британских партнёров GCC.

Отдельный новый фактор — неучастие хуситов, которое само стало стратегическим событием. Reuters подчёркивает, что, в отличие от “Хезболлы” и иракских групп, йеменские хуситы пока не вошли в войну формально, хотя лидер движения заявлял, что “палец на спусковом крючке”. Это не успокаивающий факт, а отложенный триггер: их вступление означало бы перенос эскалации ещё и на Баб-эль-Мандеб и Красное море.

2. Оценочные выводы и прогнозы

Главный оценочный вывод этого окна: конфликт окончательно сместился в формат долгой многоузловой войны на истощение, а не кампании с ясной быстрой развязкой. Иран, судя по подтверждённым действиям и риторике, делает ставку на комбинацию трёх инструментов: удержание внутреннего контроля, нефтяно-логистический шок и расширение спектра целей до банков, портов, аэропортов и дипломатических объектов. США и Израиль, в свою очередь, продолжают усиливать военное давление, но внутри Белого дома уже виден спор о цене и границах войны. Это не означает скорой деэскалации; скорее, это означает рост вероятности управляемого, но затяжного конфликта.

На ближайшие 12–24 часа базовый сценарий выглядит так: продолжение ударов по Ирану, дальнейшее давление Ирана на Ормуз и инфраструктуру Залива, расширение израильского давления на Ливан и отсутствие прямого большого наземного вторжения США в Иран. Главные триггеры ухудшения — новый результативный удар по Саудовской Аравии, ещё один ракетный эпизод над Турцией, подтверждённый удар по крупному финансовому объекту в ОАЭ/Бахрейне/Катаре и более явная наземная эскалация в Ливане. Это прогнозное суждение, но оно напрямую опирается на подтверждённые пороги текущего окна.

На горизонте 2–5 дней оптимальный рабочий сценарий — не быстрый мир, а борьба за то, кто первым упрётся в цену войны: Иран, США/Израиль или страны Залива. Если IEA и партнёры сумеют частично стабилизировать нефть и навигацию, это снизит темп паники, но не решит проблему самого конфликта. Если же к морским атакам и нефтяному шоку добавятся удары по банкам и хабам, война всё сильнее будет уходить из классической военной логики в энергетико-финансовую.

3. Неподтверждённые, но операционно правдоподобные сообщения

Первый важный сюжет этой категории — сообщение FT, пересказанное Reuters, о том, что Франция и Италия начали переговоры с Ираном о гарантиях безопасного прохода их судов через Ормуз. Reuters прямо оговаривает, что не смог независимо подтвердить этот материал. Стратегически сюжет выглядит вполне правдоподобно, потому что Париж и Рим заинтересованы в защите своих торговых потоков, но пока корректно относить его к категории “правдоподобно, но не подтверждено”.

Второй такой сюжет — ночной инцидент возле Инджирлика. Reuters подтвердил сам факт взрыва, срабатывания сирен и наличие видео с объектом в небе, но отдельно подчеркнул: причина взрыва не ясна, официального турецкого объяснения нет. То есть трактовать эпизод как установленный иранский удар пока нельзя, но как потенциально крайне опасный сигнал для нато-смежной эскалации — можно.

Третий блок — снова сообщения блогов и анонимных каналов о крупных сухопутных операциях США или Израиля внутри Ирана, а также о захваченных американских военных. По-прежнему нет надёжных подтверждений этим сюжетам, а AFP Fact Check уже показывал, что часть наиболее вирусных видео и изображений по теме “американцы на земле в Иране” и “пленные Delta Force” была ИИ-синтетикой или фальшивой атрибуцией. Значит, любые новые аналогичные сообщения в текущем окне нужно считать низкодостоверными, пока не появится независимая фото-/видео-верификация и подтверждение крупными агентствами.

Четвёртый сюжет — Россия как скрытый внешний участник. В публичной риторике тема заметно усилилась: Reuters передал слова Трампа, что Путин, возможно, помогает Ирану “немного”, а AP цитировал британских министров, утверждавших, что Москва и Тегеран пытаются вместе использовать войну и нефтяной кризис себе на пользу. Пока в доступном массиве нет открытых доказательств такого участия сопоставимого уровня, как, например, поставки систем ПВО или прямое оперативное сопровождение. Поэтому на текущий момент корректнее рассматривать это как сильное политическое обвинение, но не как установленный факт.

Оценка изменений в ирано-израильско-американском противостоянии за 11 марта 2026 года

NATIONAL AGENCY OF COMMUNICATION AND STRATEGIES | NACS — Wed, 11 Mar 2026 19:19:23 +0000

фокус на период 11 марта 06:00 – 11 марта 18:30 (МСК); положение в приграничных зонах Ирана; действия и ситуация в Саудовской Аравии, Катаре, Бахрейне, ОАЭ, Турции и Ливане; новые триггеры, новые участники и важные заявления.

Окно наблюдения:

11 марта 06:00 МСК = 11 марта 03:00 UTC

11 марта 18:30 МСК = 11 марта 15:30 UTC

Ниже материал разделён на три блока: подтверждённые факты, оценочные выводы и прогнозы, неподтверждённые, но операционно правдоподобные сообщения. Основу составляют Reuters и AP; для официальных позиций использованы заявления Катара, ОАЭ и ЕС.

I. Подтверждённые факты

1) Общая картина окна

Главное изменение за это окно — переход конфликта в ещё более жёсткую фазу войны на истощение, где в центр выходит уже не только обмен ударами по Ирану и Израилю, но и давление на Ормуз, банковско-финансовую инфраструктуру региона, энергетику Залива, авиацию и восточносредиземноморский контур безопасности. Reuters в 03:31 UTC зафиксировал, что Иран официально перешёл от логики “ответных ударов” к риторике “continuous strikes”, пообещал не допустить поставок нефти в США, Израиль и их союзникам и предупредил о риске нефти по $200 за баррель; AP в течение дня добавил, что IEA согласовала рекордный выпуск стратегических запасов, а США оценили число поражённых целей в Иране более чем в 5 500.

Это окно также подтвердило, что быстрой деэскалации не просматривается. Reuters передал, что новый верховный лидер Ирана Моджтаба Хаменеи остаётся непубличным, но “active”, а его выдвижение обеспечил КСИР, продавивший сопротивление части политического и клерикального истеблишмента. Одновременно Reuters сообщил, что даже израильские официальные лица уже не уверены, что война автоматически приведёт к падению режима в Тегеране.

2) Внутриполитическая ситуация в Иране

Наиболее важный внутриполитический факт — окончательное закрепление силового контура власти. Reuters пишет, что Моджтаба Хаменеи был проведён на позицию верховного лидера при решающей поддержке КСИР, который фактически оттеснил прагматиков и часть старших аятолл. Сам новый лидер, по данным Reuters, был слегка ранен в начале войны, но остаётся деятельным; отсутствие его публичного появления почти двое суток после назначения лишь усилило разговоры о том, насколько новая власть будет опираться не на религиозный авторитет, а на военно-бюрократическую вертикаль.

Внутри Ирана в этом же окне усилился режим внутренней дисциплинизации. Reuters сообщил, что после ночных ударов по банковским офисам в Тегеране иранское военное командование объявило банковско-финансовые структуры, работающие с США и Израилем, потенциальными целями ответных действий. Ранее в течение суток Reuters также фиксировал аресты по линии “иностранных агентов” и ужесточение контроля над информационной средой; AP отдельно указывал, что судебная система предупреждает медиа по поводу освещения войны. Это указывает на переход режима к модели военной консолидации плюс контрразведывательный контроль общества.

3) Приграничные зоны Ирана

Ормуз и морское приграничье

Главной приграничной зоной Ирана в этом окне был Ормузский пролив. Reuters подтвердил, что ещё три торговых судна были поражены в заливе, а общее число атакованных или повреждённых судов с начала войны достигло как минимум 14. При этом Reuters прямо пишет, что по-прежнему нет признаков, что коммерческие суда могут безопасно проходить через пролив: один из тайских сухогрузов загорелся, часть экипажа пропала, а японское и маршалловское суда получили повреждения.

На военно-морском уровне важным фактом окна стало то, что эскорт коммерческих судов американским флотом всё ещё не начался, несмотря на публичную путаницу в заявлениях администрации США. Reuters сообщил, что Белый дом был вынужден уточнить: заявление о том, что ВМС США уже сопроводили танкер через Ормуз, было ошибочным; реального эскорта пока не было, хотя опции рассматриваются. Одновременно Британия, Германия и Италия начали работать над поддержкой судоходства и страховых механизмов, а IEA перешла к рекордному выпуску резервов. Это подтверждает, что Ормуз из военного эпизода превратился в глобальный кризис поставок и страхования.

Турецкое направление

Турецкая граница и воздушное пространство остаются главным нато-смежным порогом конфликта. Reuters в этом окне передал позицию Реджепа Тайипа Эрдогана: война должна быть остановлена до того, как регион “будет брошен в огонь”, а дипломатия остаётся единственным выходом. В том же материале Reuters напоминает, что за прошлую неделю НАТО уже дважды перехватывало иранские ракеты, направлявшиеся к югу Турции, и что союз усилил ПВО на этом направлении.

Иракский и оманский пояса

Непосредственно в рамках окна появился новый подтверждённый южный эпизод: Reuters сообщил, что дроны ударили по топливным резервуарам в оманском порту Салала, важном узле для пополнения топлива и продовольствия судами на маршруте в Красное море; повреждений торговых судов, по данным Ambrey и Oman TV, не зафиксировано. AP дополнительно сообщал, что ещё один иранский дрон был сбит или упал в море у Дукма — ещё одного важного логистического пункта на оманском побережье. Это означает, что к 11 марта Оманфактически стал новым государством, затронутым уже не только страхом войны, а прямыми инцидентами, связанными с ней.

4) Саудовская Аравия

Саудовская Аравия в этом окне оставалась главным пороговым государством, от решения которого зависит, останется ли GCC преимущественно оборонительным контуром или начнёт переходить к ответным действиям. AP сообщил, что саудовская сторона в течение суток перехватила шесть баллистических ракет, направлявшихся к базе Prince Sultan Air Base, а также несколько дронов — над Хафар-эль-Батином, Восточной провинцией и в направлении месторождения Шайба. Это подтверждает, что саудовская энергетика и военная инфраструктура остаются в числе приоритетных целей иранского давления.

С экономико-энергетической точки зрения Saudi Aramco в эти часы действовала уже как кризисный оператор. Reuters сообщает, что через залив нормальная отгрузка нефти фактически невозможна, и королевство компенсирует это запасами и маршрутом через East-West pipeline к Янбу на Красном море. Даже если это позволяет частично удерживать экспорт, сама зависимость от этого обходного канала показывает: саудовская устойчивость сохраняется, но она уже не является нормальной, а держится на аварийной схеме.

5) Катар

Катар в этом окне сочетал три роли: мишени, газового узла и укрепляющегося партнёра США по обороне. Reuters сообщил, что Доха хочет усилить оборонное партнёрство с Вашингтоном после иранских ударов по катарской территории; катарская позиция состоит в том, что существующий договор уже служит фактором сдерживания, но его требуется укреплять. Официальное письмо Катара в ООН, направленное накануне и остававшееся действующей позицией, квалифицирует иранские удары как грубое нарушение суверенитета, подчёркивает право на ответ по статье 51 и требует защиты гражданских объектов, энергетики, навигации и дипмиссий.

Ключевой новый экономический факт — Reuters в 10:51 UTC сообщил, что Shell объявила force majeure клиентам по тем поставкам СПГ, которые компания закупает у QatarEnergy и перепродаёт дальше. Reuters уточняет, что мартовские поставки в основном не затронуты, но проблемы уже распространяются на апрельские грузы, а катарский министр энергетики признал, что даже при немедленном окончании войны на восстановление нормального режима экспорта уйдут недели или месяцы. Это выводит Катар из статуса просто “обстреливаемого союзника США” в статус критического глобального энергетического узла, у которого начались физические сбои поставок.

6) Бахрейн

Бахрейн в этом окне оставался наиболее уязвимым малым государством Залива. AP сообщал о тревогах в Бахрейне и о том, что в предыдущие часы по королевству уже пришлись удары по жилому району и инфраструктуре. Reuters напоминает, что после удара по НПЗ Bapco на Ситре компания ввела force majeure, а сам объект мощностью порядка 380 тыс. баррелей в сутки остаётся ключевым для внутреннего снабжения и экспорта нефтепродуктов. Следовательно, Бахрейн к этому окну вошёл уже не просто как площадка американского присутствия, а как страна с уязвимостью сразу по трём линиям: нефтепереработка, жилые зоны и системы жизнеобеспечения.

Дополнительным косвенным индикатором напряжённости стало то, что Reuters сообщил о перемещении части самолётов Gulf Air и некоторых грузовых бортов из Бахрейна на альтернативные аэродромы, в том числе в Саудовскую Аравию. Это означает, что даже без нового тяжёлого удара сам авиационный режим вокруг Бахрейна уже работает как военный кризисный.

7) ОАЭ

ОАЭ в этом окне испытывали давление как на собственной территории, так и по внешним объектам. Reuters подтвердил, что два дрона упали неподалёку от аэропорта Дубая, четыре человека получили ранения, хотя воздушное движение продолжалось; общий фон Reuters характеризует как тяжелейший авиационный кризис региона со времён пандемии. AP в течение дня также фиксировал новые попытки иранского огня по ОАЭ. Это показывает, что эмиратская модель “хаб устойчивости” работает всё хуже даже при сохранении базовой функциональности аэропорта.

Параллельно Reuters сообщил об атаке дронов рядом с консульством ОАЭ в Эрбиле: жертв не было, но был материальный ущерб, а МИД ОАЭ официально квалифицировал это как нарушение Венской конвенции и потребовал от Ирака и Курдистана защитить дипмиссии. Это важно, потому что показывает: эмиратская уязвимость уже вышла за рамки собственно территории ОАЭ и включает зарубежные дипломатические объекты.

Отдельно Reuters сообщил, что на фоне войны три из четырёх крупнейших экономик GCC — включая ОАЭ — пересматривают часть инвестиционных и спонсорских решений через суверенные фонды, чтобы компенсировать шок по авиации, туризму и логистике; при этом ОАЭ официально заявили Reuters, что не меняют долгосрочные приоритеты инвестиций. Это означает переход эмиратской реакции от чисто военной обороны к макроэкономическому управлению шоком.

8) Турция

Турция за это окно окончательно закрепилась как государство, которое уже реально затронуто конфликтом, а не просто наблюдает его со стороны. Reuters передал жёсткое заявление Эрдогана о необходимости немедленного торможения войны, а также напомнил, что два иранских ракетных эпизода за неделю были отражены средствами НАТО. Это не равнозначно активации статьи 4 или 5, но это уже и не нейтральное положение: Турция фактически стала главным преднатовским ограничителем дальнейшей воздушной эскалации.

9) Ливан

Ливан в этом окне окончательно превратился во второй полноценный театр войны после самого Ирана. Reuters в 07:43 UTC подтвердил удар по жилому дому в центре Бейрута — в районе Аиша Баккар — где были ранены четыре человека. Одновременно Reuters пишет, что с 2 марта в Ливане погибли уже почти 600 человек, а число перемещённых достигло около 700 тысяч. Израиль при этом подтянул к северной границе дополнительные силы, включая бригаду “Голани”, а удары продолжались по Бейруту, югу и Бекаа. Это означает, что Бейрут и восточный Ливан уже не периферия войны, а её полноценный городской и приграничный контур.

В более широком гуманитарном измерении Reuters к концу окна сообщил, что ЕС намерен предоставить Ливану 100 млн евро гуманитарной помощи, уже отправил около 40 тонн экстренных грузов и готовит новые рейсы. Это важный индикатор: ливанский кризис перешёл в такую стадию, что уже требует не просто дипломатических заявлений, а полноценного внешнего гуманитарного управления.

10) Новые триггеры и новые участники

Первый новый триггер окна — перенос иранской риторики на банковско-финансовый сектор региона. Reuters передал, что иранское объединённое военное командование объявило экономические и банковские интересы США и Израиля в регионе законными целями. Это качественное расширение набора целей: от баз, танкеров и портов к банкам и финансовым узлам Дубая, Бахрейна и Саудовской Аравии.

Второй новый триггер — формализация международного энергетического ответа. Reuters сообщил, что IEA вышла на рекордный в истории план выпуска 400 млн баррелей из стратегических резервов, а Германия, Австрия и Япония уже были готовы к конкретным действиям. Это означает, что война окончательно вошла в режим глобального антикризисного управления, а не просто военной или рыночной турбулентности.

Третий новый участник — Швейцария в специфической роли “последнего канала связи” между США и Ираном. Reuters сообщил, что Швейцария закрывает посольство в Тегеране по соображениям безопасности, но сохраняет функцию protecting power между Вашингтоном и Тегераном. Это редкий сигнал, что дипломатический канал не исчез полностью, даже несмотря на нарастающую военную интенсивность.

Четвёртый новый участник — Оман как уже не просто посредник и морской сосед, а страна, по которой пришлись прямые военные инциденты — Салала и район Дукма. Это повышает риск расширения войны на ещё одну монархию Залива, которая до этого играла скорее посредническую роль.

II. Оценочные выводы и прогнозы

1) Основные выводы

Первое. Внутри Ирана произошёл не “политический переход”, а силовая консолидация. По совокупности данных Reuters наиболее вероятно, что ближайшие решения в Тегеране будут приниматься в логике КСИР + военного чрезвычайного режима, а не в логике обычного клерикально-политического баланса. Это повышает вероятность репрессий, но не гарантирует устойчивости снизу: режим выглядит крепче сверху, чем в общественной базе.

Второе. Конфликт всё сильнее становится энергетико-логистической войной. Уже не сами удары по Ирану, а Ормуз, Shell по катарскому СПГ, force majeure, кризис дизеля, обсуждение IEA и пересмотр стратегий суверенных фондов GCC показывают, что главный вопрос ближайших дней — не “кто взял объект”, а “кто дольше выдержит стоимость нарушенной логистики, страхования и топлива”.

Третье. Наиболее опасный внешний порог сейчас — Турция, а не только Саудовская Аравия. Саудовское направление всё ещё может регионализировать войну через ответ Эр-Рияда, но именно турецкое направление способно быстро придать конфликту нато-смежный характер в случае следующего эпизода с жертвами на турецкой территории.

Четвёртое. Ливан остаётся наиболее вероятной зоной ограниченного сухопутного расширения. Подтягивание израильских сил, партизанизация “Хезболлы”, удары по центру Бейрута и гуманитарный взрыв создают условия, при которых любое локальное наземное действие может перерасти в более устойчивую рейдовую или полуназемную фазу.

2) Краткосрочный прогноз: 12–24 часа

Базовый сценарий на ближайшие сутки — сохранение высокоинтенсивной войны без немедленного большого наземного вторжения США или Израиля в Иран, но с продолжением давления на Ормуз, банки и авиационно-энергетические узлы Залива. Наиболее вероятны: новые морские инциденты, удары/перехваты по Заливу, дальнейшие удары по Тегерану и центральному Ирану и продолжение ударов по Бейруту, югу Ливана и Бекаа.

Наиболее опасные краткосрочные триггеры — это: новый результативный удар по Саудовской Аравии; ещё один ракетный эпизод над Турцией; подтверждённое поражение крупного банковского объекта в Дубае/Манаме/Саудовской Аравии; новый подтверждённый наземный рейд в Ливане; прямой удар по судну с крупными человеческими потерями в Ормузе. Именно эти события сильнее всего способны перевести конфликт в следующую фазу.

3) Оптимальный среднесрочный период: 2–5 дней

На горизонте нескольких дней наиболее вероятна не быстрая развязка, а борьба за выносливость. Если IEA действительно начнёт рекордный выпуск резервов, а Европа и США оформят механизмы поддержки судоходства и страхования, это может частично снизить нефтяную панику, но не устранит сам военный риск. В среднесрочной перспективе главный вопрос будет звучать так: кто первым сочтёт цену войны политически неприемлемой — Вашингтон и союзники, государства Залива или Тегеран. Пока по подтверждённым данным ни одна из сторон ещё не демонстрирует готовность первой признать предел собственной устойчивости.

III. Неподтверждённые, но операционно правдоподобные сообщения

Первое. В блогах, Telegram-каналах и части арабского медиа продолжают циркулировать сообщения о крупных сухопутных операциях США в Иране и о пленении американских военных. На текущий момент эти утверждения не подтверждены. AFP Fact Check ранее установило, что вирусные ролики о “войсках США на земле в Иране” и изображения “захваченных американских солдат” были ИИ-фальшивками или не имеют доказательной базы. Следовательно, любые новые реплики такого рода следует считать низкодостоверными, пока не появится независимая верификация.

Второе. Сообщения о действии израильских спецподразделений на земле в Иране тоже остаются в серой зоне. Times of Israel прямо отмечал, что саудовский материал об активности израильских спецгрупп в Иране был unsourced, то есть без раскрытых и проверяемых источников. На конец этого окна у Reuters и AP нет независимого подтверждения крупной новой наземной операции Израиля на территории Ирана.

Третье. По Ливану сохраняется повышенное внимание к сообщениям о новых рейдах или столкновениях в восточном Ливане. В текущем окне подтверждён удар по центральному Бейруту и подтверждено наращивание сил Израиля на севере, но полностью независимой верификации крупного нового наземного рейда в пределах этого окна нет. С учётом уже подтверждённого ранее рейда в Наби-Шит и перехода “Хезболлы” к партизанской модели такие сообщения выглядят операционно возможными, но пока остаются неподтверждёнными.

Четвёртое. Слухи о тяжёлом ранении или недееспособности Моджтабы Хаменеи к концу окна тоже не подтверждены. Reuters прямо сообщает только о том, что иранский источник и израильская разведоценка сходятся на формуле “легко ранен, но активен”; отсутствие публичного появления само по себе не доказывает недееспособность. Поэтому трактовать эти слухи как установленный факт на текущий момент нельзя.

Итоговая оценка

За период 11 марта 06:00 – 18:30 МСК конфликт стал не просто интенсивнее, а шире по структуре.

Внутри Ирана — закрепление силового режима вокруг нового лидера.

На границах — усиление морского кризиса в Ормузе и нато-смежного риска через Турцию.

В Заливе — переход от просто ракетно-дроновой угрозы к угрозе энергетике, авиации, банкам, дипломатическим объектам и суверенным инвестиционным стратегиям.

В Ливане — дальнейшее превращение войны в устойчивый городской и гуманитарный фронт.

Если свести всё к одной формуле, то окно показало: конфликт всё меньше похож на короткую кампанию и всё больше — на региональную войну истощения с расширяющимся кругом затронутых государств и функций

Институт Гувера выложил выступление британского публициста Ниала Фергюсона

Henry Kissinger — Thu, 22 Jan 2026 11:36:12 +0000

Институт Гувера по вопросам войны, революции и мира выложил на днях выступление Ниала Фергюсона — известного скандального британского историка и публициста.

Напомним, что книга Empire: How Britain Made the Modern World (2003) сделала его суперзвездой. Историк Запада как системы власти, денег и империй, Фергюсон превратил академическую историю в инструмент публичной политической дискуссии. Его знают прежде всего как автора больших интерпретаций мировой истории, историка больших структур. Grand narrative history. Ну, думаю, его все знают.

Что говорит интересного про Америку, геополитику и кошельки в опубликованном выступлении?

💥 Трамп — это «месть» Ричарда Никсона

Фергюсон считает, что Дональда Трампа нужно понимать через призму Ричарда Никсона. В 1980-х годах они дружили, переписывались, и именно Никсон первым разглядел в Трампе политический потенциал. Главное сходство не в прическах, а в списке врагов: «глубинное государство», газета New York Times, Гарвард и Министерство юстиции ненавидели Никсона так же сильно, как сейчас ненавидят Трампа. Трамп сегодня делает то, что не успел или не смог довести до конца его учитель.

💥 План «Никсон наоборот» вряд ли сработает

В 1970-х Никсон совершил гениальный маневр: он поехал в Китай и «оторвал» его от Советского Союза, заставив коммунистов ссориться между собой. Сегодня многие в Вашингтоне надеются провернуть это «наоборот» — подружиться с Путиным, чтобы ослабить Китай. Но Фергюсон скептичен: сегодня Китай — главный партнер, а Россия — младший. Путин и Си Цзиньпин встречаются чаще всех других лидеров и клянутся в «дружбе без границ». Они не предадут друг друга по первой просьбе Трампа.

💥 Смерть чтения и эпоха ChatGPT

Проблема современной политики в том, что новое поколение перестало читать книги. Фергюсон отмечает, что студенты даже в элитных вузах вроде Стэнфорда делегируют свое образование нейросетям. Если вы спросите в аудитории, кто читал «Войну и мир», рук почти не будет. Это опасно, потому что без знания истории люди не могут отличить реальную угрозу от газетной утки. Книги дают глубокий анализ, а подкасты и ИИ — лишь поверхностную «выжимку».

💥 «Закон Фергюсона»: когда империи начинают рушиться

У историка есть личный закон: любая великая держава перестает быть великой, когда платежи по ее долгам становятся больше, чем расходы на армию. Америка перешагнула этот порог в прошлом году. Из-за огромного федерального долга и высоких ставок США теперь тратят на выплату процентов больше, чем на оборону. К 2040-м годам, по прогнозам, расходы на долги могут стать в два раза больше оборонного бюджета. Это «черная метка» для любой империи.

💥 Китай — более мощный соперник, чем когда-либо был СССР

Мы привыкли думать, что Холодная война с СССР была пиком опасности, но цифры говорят об обратном. Советский Союз никогда не дорастал свыше 44% от ВВП США. Китай же, если считать по паритету покупательной способности (учитывая, что стрижка в Нанкине дешевле, чем в Пало-Альто), обогнал Америку по размеру экономики еще 10 лет назад. В обычных долларах Китай сейчас составляет около 70% от экономики США, что уже намного больше рекордов СССР.

💥 Катастрофа в производстве: США разучились делать вещи

Сила страны — в ее заводах. В 2004 году промышленное производство США было в два раза больше китайского. Сегодня ситуация зеркальная: Китай производит в два раза больше товаров, чем Америка. Впервые со времен «Позолоченного века» (конец XIX века) США потеряли звание главной промышленной державы мира. В случае большой войны это критично: у Китая есть верфи и заводы, а у США — только красивые отчеты.

💥 Новая «Ось зла» мощнее оригинала

Фергюсон вводит понятие «CRINKS» — это союз Китая, России, Ирана и Северной Кореи. Этот блок сегодня обладает военным потенциалом, который превосходит мощь «Оси» (Германии, Японии и Италии) образца 1939 года. Это самый опасный сценарий для западного мира, и он стал реальностью именно в последние годы.

💥 Настоящий кумир Трампа — Уильям Мак-Кинли

Журналисты часто сравнивают Трампа с диктаторами, но сам он называет своим героем президента Уильяма Мак-Кинли. Это был «король тарифов» конца XIX века. Он верил в защиту своего рынка пошлинами и в захват новых территорий (как Куба или Филиппины). Когда Трамп говорит о покупке Гренландии или о том, что Канада могла бы стать 51-м штатом, он просто следует методичке своего кумира столетней давности. Мак-Кинли в итоге застрелил анархист в 1901 году.

💥 Экономисты ошибаются: пошлины не убили рынок

Многие эксперты предрекали катастрофу из-за торговых войн Трампа. Они говорили: «Свободная торговля — это святое, если введете пошлины, все рухнет». Но индекс S&P 500 находится на исторических максимумах. Оказалось, что современная экономика сложнее учебников. Однако Фергюсон предупреждает: уровень защиты рынка (масштаб и интенсивность протекционистской политики государства) в США сейчас такой же, как в 1933-1934 годах (времена Великой депрессии), и это неизбежно разгонит инфляцию в будущем.

💥 Пошлины — это «тупой инструмент»

Нельзя просто закрыть границу для китайских товаров и надеяться, что они исчезнут. Мировая торговля — это сложная сеть. Если США вводят пошлины против Китая, китайские товары просто едут через Вьетнам, Индию или Мексику и все равно попадают на американский рынок. Торговая сеть адаптируется быстрее, чем чиновники успевают писать законы.

💥 Связь с дефицитом бюджета

Пока США сохраняют фискальный дефицит на уровне 6–7% ВВП при полной занятости, торговый дефицит и инфляционное давление никуда не исчезнут. Никакие двусторонние сделки не изменят эту траекторию, если бюджетная политика останется прежней. На данный момент шок от «трампономики» оказался меньше, чем предсказывали многие экономисты. Росту цен пока противостоит значительное снижение цен на нефть и лишь умеренное обесценивание доллара по сравнению с серьезными валютными колебаниями прошлых десятилетий. Таким образом, Фергюсон предупреждает, что хотя рынки пока не отреагировали на протекционизм катастрофически, инфляционный потенциал заложен в самой структуре высоких тарифов и огромного государственного долга.

💥 Внешняя политика США — это результат драки внутри Вашингтона

У Америки нет одного единого плана. То, что мы видим, — это случайный результат борьбы разных ведомств. Фергюсон выделяет три течения:

👉 «Ястребы» Холодной войны (вроде Марко Рубио), которые хотят сдерживать всех врагов сразу.

👉 «Приоритетчики», которые считают, что сил на всех не хватит и нужно бросить все ради борьбы с Китаем за Тайвань.

👉 «Изоляционисты», которые хотят заниматься только Америкой и забыть про Украину и Израиль.

💥 Европа — это «геополитический пигмей», живущий за чужой счет

Европейские лидеры 80 лет полагались на военную мощь США. Они любят говорить о своей независимости, но это блеф. Трамп просто «вскрыл» этот блеф, сказав: «Тратьте 5% своего бюджета на армию, а не 2%, тогда и поговорим». У Европы нет рычагов давления на США.

💥 Германия — ключ к спасению или краху Европы

Все в Европе зависит от того, сможет ли Германия снова начать расти и перевооружаться. Если новое правительство Германии провалится, к власти придут крайне правые популисты. Фергюсон сам ездил в Бундестаг, чтобы уговаривать немцев снова строить танки — странная миссия для британского историка, чьи предки воевали с Германией, но это единственный способ сохранить стабильность.

💥 Россия — это «умирающая империя» на китайском обеспечении

Проект Путина по восстановлению империи обречен, считает Фергюсон. Нельзя восстановить империю в мире, где у тебя плохая демография и слабая экономика. Попытка захвата Украины так же бессмысленна, как если бы Британия решила силой вернуть Ирландию. Вся российская система сейчас держится только на поддержке Китая, который преследует исключительно свои интересы.

💥 Доллар не умрет, потому что его нечем заменить

Многие предсказывают конец доллара, но это случится не скоро. Как говорит старая шутка: «Что вы выберете? Япония — это дом престарелых, Европа — музей, Китай — тюрьма, а биткоин — эксперимент». Пока Китай не отменит контроль за движением денег, их юань не сможет соревноваться с долларом на равных. Криптовалюты же, скорее, укрепляют доллар через «стейблкоины», а не разрушают его. Через «стейблкоины» американское финансовое доминирование просто экспортируется в цифровой мир. Это новый способ для США сохранять лидерство, используя современные технологии для распространения своей валюты.

💥 Главный риск — война за микросхемы

Судьба мира решится в вопросе Тайваня. Это самая важная «недвижимость» на планете, потому что там производят почти все современные процессоры для искусственного интеллекта. Если начнется кризис вокруг компании TSMC, мировая экономика остановится.

💥 Америка не готова к большой войне

Военные игры показывают пугающую статистику: в случае прямого столкновения с Китаем из-за Тайваня у США закончатся высокоточные ракеты всего за одну неделю. Особенно критична ситуация с противокорабельными ракетами большой дальности — их запасы ничтожны для большой войны. При этом общественное мнение в США настроено крайне агрессивно: 42% сторонников республиканцев и 37% американцев в целом готовы рискнуть прямой войной с Китаем, чтобы прорвать блокаду острова. Получается опасный парадокс: народ жаждет жестких мер, в то время как оборонная промышленность к ним абсолютно не готова.

💥 Трезвая Америка — кошмар для Европы

Фергюсон подметил неожиданный и провокационный тренд: американцы стали гораздо меньше пить, особенно вина. На первый взгляд это вопрос здоровья, но для геополитики это катастрофа. У Европы не осталось рычагов давления на США в торговых спорах. Если раньше европейцы могли пригрозить пошлинами на экспорт своего алкоголя, то теперь Трампу на это плевать. Как иронично замечает Фергюсон: «Нации наиболее опасны, когда они трезвы». 😎🤣

💥 Ниал Фергюсон объясняет риторику Трампа
https://t.me/fastsalttimes/3317
https://t.me/fastsalttimes/3318

💥 Ниал Фергюсон и межгалактический дарвинизм
https://tinyurl.com/58nxkxmb

💥 Нуриэль Рубини и 10 мега-угроз
https://fastsalttimes.com/roubini-megathreats/

💥 Нуриэль Рубини о Трампе в 2017 и в 2024 годах
https://fastsalttimes.com/roubini-on-trump-2017-and-2024/

💥 Нассим Талеб: Мир, в котором мы живeм
https://fastsalttimes.com/taleb-on-the-world-in-which-we-live/

💥 10 сценариев будущего
https://fastsalttimes.com/pismo-75/

💥 Нам нужна новая наука о прогрессе
https://fastsalttimes.com/we-need-new-progress-studies/

💥 Падение Химерики
https://fastsalttimes.com/pismo-324/

💥 Китайская экономика: долгая дорога к вершине
https://fastsalttimes.com/chinese-economy-long-road-to-the-top/

Ebtesam Al-Ketbi

NATIONAL AGENCY OF COMMUNICATION AND STRATEGIES | NACS — Sun, 7 Dec 2025 17:51:41 +0000

Dr. Ebtesam Al-Ketbi (Arabic: ابتسام الكتبي) is a political scientist who founded and presides over The Emirates Policy Center think tank.^[1]^[2]

Professional career and achievements

Dr. Al-Ketbi has worked for two decades in the analysis and strategic recommendations on regional and global affairs.^[3]^[4] Her most notable achievement is her role as the founder and president of The Emirates Policy Center (EPC),^[5]^[6]^[7]^[8] she is the first Arab woman to lead a think tank^[9]^[5]^[10]

EPC is a highly regarded think tank^[11]^[4] located in Abu Dhabi, United Arab Emirates.^[6] Founded in 2013, EPC provides strategic analysis and policy recommendations on a range of issues impacting the Gulf region and the UAE,^[5]^[6]^[7]^[8] and is considered one of the most influential think tanks in the Arab world.^[12] Under Dr. Al-Ketbi's leadership, EPC has been consistently ranked as one of the top think tanks in the Middle East and North Africa region according to the Global Think Tank Index Report (TTCP) published by the University of Pennsylvania,^[13] and its annual Abu Dhabi Strategic Debate (ADSD) has become a primary platform for global dialogue on regional and international security.^[14]ADSD is ranked among the world’s top ten conferences.^[10]

In addition to her role at EPC, Dr. Al-Ketbi has held various positions within regional and global organizations, including The Arab Association for Political Science, The board of trustees for the Arab Unity Studies Center and the Arab Organization for Transparency,^[5] and The Arab Anti-Corruption Organization.^[1]She is also a member of the Board of Directors of the Arab Gulf States Institute in Washington,^[15] The Global Advisory Board of the Observer Research Foundation in India,^[16] Arabian Peninsula Affairs Advisory Council of the Middle East Institute in Washington,^[17] and The International Advisory Board of the Italian Med-Or Foundation.^[18]

In 2015, Al-Ketbi was appointed as a member of The Consultative Commission of the Gulf Cooperation Council (GCC),^[11] in recognition of her efforts as a leader of the EPC.^[6] She served as secretary-general for the Gulf Development Forum.^[15] Al-Ketbi is also a founding member of The Emirates Human Rights Association.^[15]

Awards and recognitions

Al-Ketbi was listed among The 50 Most Influential Women in the Arab world by Arabian Business magazine in 2018.^[19] She has also received The Women Super Achiever Award at the World Women Leadership Congress in Mumbai, India, in 2019,^[20] and The Arab Social Media Influencers Award in the Politics category by the Dubai Press Club in 2018.^[21]^[6]^[22] In 2021, she was named Advisor to the Global Commission for Post-Pandemic Policy for her distinguished research on the comprehensive consequences of the Covid-19 pandemic on the world and the Middle East,^[4] and in 2023, she was named an Advisory Board Member of T20 International.^[23]

Dr. Al-Ketbi is a frequent speaker, participant, and guest at international conferences^[24]^[25]^[3]^[26] such as Munich Security Conference in Germany,^[27]Manama Dialogue^[28] in Bahrain, ISPI - Italian Institute for International Political Studies,^[3] Valdai Discussion Club in Moscow,^[29] Raisina Dialogue^[30] by Observer Research Foundation New Delhi in India, GLOBSEC Bratislava Forum in Bratislava,^[31] and Delphi Economic Forum in Greece^[32]^[7]^[33] Dr. Al-Ketbi is a regular commentator on regional and international television networks^[34]^[35]^[36]^[37]^[38] and is regarded as one of the experts in the field of international politics and policy.^[39]^[40]^[41]^[37]^[42]^[43]

Education and academic career

Dr. Ebtesam Al-Ketbi holds a Ph.D. in political science from Cairo University.^[5]^[44] with a thesis entitled "The Political Implications of the Rentier State in the Gulf". She has authored academic works on topics such as Gulf security, US-GCC relations, The Peace process in the Middle East, and the War on Terrorism. Some examples of her published papers and articles include:

Contemporary Shifts in UAE Foreign Policy: From the Liberation of Kuwait to the Abraham Accords^[45]
Biden in the Middle East: Opportunities and Challenges^[46]
The Global Community and the War on Terrorism: Threat or Opportunity?^[47]
Democratic Transformations in GCC Countries^[15]
Pitching Abraham's Tent: The Human Dimension of UAE-Israeli Normalization^[48]
Building an Arab-Israel Bloc: Can It Compensate for a Reluctant Washington?^[49]
Emirati-Israeli Peace Agreement: Could it be a Game-Changer?"^[50]
The UAE-Israel Breakthrough: Bilateral and Regional Implications and U.S. Policy^[51]
The Security Dimensions of Military Relations Between GCC countries and the USA^[15]
Will Israel's Actions in Gaza Affect the Abraham Accords^[52]
The Gulf's voice must be heard in Iran negotiations.^[53]

Publications

In addition to her research papers, Dr. Al-Ketbi has recently published three books, including:

References

^ ^a ^b eburlinghaus (2021-01-18). "Dr. Ebtesam al-Ketbi". Atlantic Council. Retrieved 2023-02-13.normal
"100 Smartest people in the UAE-10.Dr Ebtesam Al Ketbi". Arabian Business.normal
^ ^a ^b ^c "Ebtesam Al-Ketbi". Rome MED 2022. Retrieved 2023-02-13.normal
^ ^a ^b ^c "Ebtesam Al Ketbi – World Policy Conference". Retrieved 2023-02-13.normal
^ ^a ^b ^c ^d ^e The Arab Gulf States Institute in Washington Accessed June 21, 2021.
^ ^a ^b ^c ^d ^e Atlantic Council Dr. Ebtesam Al-Ketbi Accessed June 21, 2021.
^ ^a ^b ^c "Ebtesam Al Ketbi | DEF VIII". def-viii.delphiforum.gr. Retrieved 2023-02-13.normal
^ ^a ^b "EPC". epc.ae. Retrieved 2023-02-13.normal
"Arabian Business".normal
^ ^a ^b "Emirates Policy Centre ranked first in Arab World, second in MENA region".normal
^ ^a ^b "Ebtesam al-Ketbi". The Washington Institute. Retrieved 2023-02-13.normal
"TTCSP Global Go To Think Tank Index Reports | Think Tanks and Civil Societies Program (TTCSP) | University of Pennsylvania". repository.upenn.edu. Retrieved 2023-02-13.normal
McGann, James (2021-01-28). "2020 Global Go To Think Tank Index Report". TTCSP Global Go to Think Tank Index Reports.normal
McGann, James (2021-01-28). "2020 Global Go To Think Tank Index Report". TTCSP Global Go to Think Tank Index Reports.normal
^ ^a ^b ^c ^d ^e "Ebtesam Al-Ketbi, PhD". Arab Gulf States Institute in Washington. Retrieved 2023-02-13.normal
ONLINE, ORF. "Global Advisory Board | ORF". ORF. Retrieved 2023-02-13.normal
"Arabian Peninsula Affairs Advisory Council". Middle East Institute. Retrieved 2023-02-13.normal
"La Fondazione". Med-Or. Retrieved 2023-02-13.normal
"Arabian Business".normal
"pakistanpoint".normal
"EPC Wins Arab Social Media Influencers Award". epc.ae. Retrieved 2023-02-13.normal
"EPC Wins Arab Social Media Influencers Award".normal
"About Us". ThinkTwenty (T20) India 2023 - Official Engagement Group of G20. Retrieved 2023-02-13.normal
Stabilizing the Middle East I: Which Way Ahead for the GCC?, retrieved 2023-02-13normal
WPC 2021 - Conclusion - Plenary Session 16: The Middle East in 2030, retrieved 2023-02-13normal
"Ebtesam Al-Ketbi". Brookings. Retrieved 2023-02-13.normal
"EPC Research units". epc.ae. Retrieved 2023-02-13.normal
"Remarks by Secretary Mattis at International Institute for Strategic Studies Manama Dialog". U.S. Central Command. Retrieved 2023-02-13.normal
"Ebtesam Al-Ketbi". Valdai Club. Retrieved 2023-02-13.normal
"Raisina 2020 speakers | ORF". ORF. Retrieved 2023-02-13.normal
"GLOBSEC2016" (PDF).normal
"Speakers | Delphi Economic Forum VIII". def-viii.delphiforum.gr. Retrieved 2023-02-13.normal
DEF VI - The Abraham accords and future prospects, retrieved 2023-02-13normal
One on One - Emirates Policy Center President Ebtesam Al-Ketbi, retrieved 2023-02-13normal
Ebtesam Al Ketbi, retrieved 2023-02-13normal
Amb. Ron prosor and Dr. Ebtesam al-Ketbi discuss Hezbollah and the future of Lebanon, retrieved 2023-02-13normal
^ ^a ^b Regional and International Dynamics and the Future of the Middle East, retrieved 2023-02-13normal
"Ebtesam Al-Ketbi discusses the Israeli-Palestinian Crisis, the Abraham Accords, the Iran talks, UAE diplomacy in the Horn of Africa, and more - Al-Monitor: Independent, trusted coverage of the Middle East". www.al-monitor.com. Retrieved 2023-02-13.normal
WPC 2021 - Ebtesam Al-Ketbi - Plenary session 16: The Middle East in 2030, retrieved 2023-02-13normal
2019 Abrahamic Workshop Interview with Ebtesam Al Ketbi, retrieved 2023-02-13normal
ATA GA 2015 - Dr. Ebtesam Al Ketbi - Third Session, retrieved 2023-02-13normal
WPC 2021 - Plenary session 16: The Middle East in 2030: Geopolitical and Economic Aspects, retrieved 2023-02-13normal
Panel 1: The UAE under the Leadership of H.H. Sheikh Mohammed Bin Zayed: Marching Toward the Future, retrieved 2023-02-13normal
Taylor & Francis Online Accessed June 21, 2021.
Ketbi, Ebtesam Al (2020-09-01). "Contemporary Shifts in UAE Foreign Policy: From the Liberation of Kuwait to the Abraham Accords". Israel Journal of Foreign Affairs. 14 (3): 391–398. doi:10.1080/23739770.2020.1845067. ISSN 2373-9770. S2CID 228880914.normal
"Biden in the Middle East: Opportunities and Challenges". The Washington Institute. Retrieved 2023-02-13.normal
"The global community and the war on terrorism: threat or opportunity? – Ebtisam Al kitbi – IEEI". Retrieved 2023-02-13.normal
yshalomov (2021-08-30). "Pitching Abraham's tent: The human dimension of UAE-Israeli normalization". Atlantic Council. Retrieved 2023-02-13.normal
"Building an Arab-Israel Bloc: Can It Compensate for a Reluctant Washington?". The Washington Institute. Retrieved 2023-02-13.normal
"Emirati-Israeli peace agreement: Could it be a game-changer?". Al Arabiya English. 2020-09-24. Retrieved 2023-02-13.normal
"The UAE-Israel Breakthrough: Bilateral and Regional Implications and U.S. Policy". The Washington Institute. Retrieved 2023-02-13.normal
Ketbi, Ebtesam Al (2021-05-19). "Will Israel's actions in Gaza affect the Abraham Accords?". The National. Retrieved 2023-02-13.normal
Ketbi, Ebtesam Al (2021-04-13). "The Gulf's voice must be heard in Iran negotiations". The National. Retrieved 2023-02-13.normal
"RIAC :: The UAE Power Building Model: Mohamed bin Zayed's Vision". russiancouncil.ru. Retrieved 2023-02-13.normal
إبتسام, كتبي، (2021). The UAE Power-building Model and Foreign Policy Shifts. Emirates Policy Center. ISBN 978-9948-8615-4-6.normal
"Iran and the Biden Administration: A Potential Return to Negotiations". epc.ae. Retrieved 2023-02-13.normal

The Fourth Political Chimera: Why Dugin’s Doctrine Is Intellectually Bankrupt and How a New Post-Multipolar Architecture Replaces It

Strangelove Associates — Thu, 4 Dec 2025 13:02:03 +0000

The ideological landscape of the early twenty-first century resembles a museum of scorched structures: the liberal order strains under the weight of its internal contradictions, post-colonial regions search for a language of their own agency, and states outside the Western intellectual mainstream attempt to formulate their versions of global architecture. The demand for explanatory models is high—and moments like these inevitably bring forward figures offering conceptual “systems” as ready-made answers to an age of uncertainty.

One such project is Alexander Dugin’s “Fourth Political Theory” (4PT), presented as a philosophical foundation for a new world. In the Russian context, it was introduced as an alternative to liberalism, communism, and fascism—a supposed new ideological vertical capable of uniting anti-liberal forces worldwide. Yet as the doctrine began circulating in public and expert discourse, it became clear that its architecture is not merely incompatible with the realities of the twenty-first century; it rests on false premises, misapplied categories, and deliberate substitutions that turn the theory into a decorative chimera.

The paradox of 4PT begins at its starting point. Declaring liberalism “dead” betrays a misunderstanding of its nature. Liberalism is not an ideology in the classical sense; it is a set of procedures and institutions—an infrastructure rather than a value narrative. One may criticize it, constrain it, or reform it, but one cannot annul it without dismantling modern society as such. Communism and fascism are indeed historically exhausted, yet combining their negations into a single concept does not produce a new political logic; it produces an aestheticized synthesis of twentieth-century ruins presented as a doctrine of the future.

To conceal the absence of political mechanics, the theory applies philosophical cosmetics. By replacing the real political subject with the Heideggerian phantom of “Dasein,” it evades discussions of the human being, freedom, responsibility, and choice—the essential parameters of any modern political project. The substitution of the individual by an abstraction creates theoretical irresponsibility: when the subject dissolves, no one remains accountable. Strikingly, the “fourth theory” transforms political ontology into a device for avoiding political responsibility.

Its geopolitical component rests on a mythological topology in which Russia becomes an “ontological subject of the Land,” while the West embodies the “entropy of the Sea.” The imagery is poetic, but barren. Contemporary geopolitics is defined not by archetypes, but by logistics, markets, demography, technological chains, and institutional linkages. Where models, forecasts, instruments, and quantifiable realities are needed, the theory substitutes poetics. Within this poetic field, contradictions dissolve because the structure does not require analytical consistency—only symbolic plausibility. But symbolic plausibility cannot replace functional applicability.

A critical fracture of 4PT lies in its posture toward the West: anti-Westernism here is not a political stance but an ontological axiom. This is a strategic dead end. If interaction is declared impossible by definition, the entire machinery of international diplomacy becomes unworkable—from negotiations and coalitions to joint economic projects. Global politics collapses into a sacralized conflict rather than a field of interests. Such framing is not only anti-analytical; it is anti-political. It renders the very art of diplomacy impossible.

Against this conceptual inertia, another model of civilizational design emerges—project-based multipolarity, represented by the SARAFAN Alliance. Its logic runs in the opposite direction. SARAFAN rejects the mythological division of the world into self-contained civilizations; it does not fetishize anti-Westernism, nor does it construct a vision of global order as an eternal clash of metaphysical principles. Instead, it offers an operational system in which culture, economy, human capital, and diplomacy form a unified project framework.

SARAFAN proceeds from the assumption that civilizations are not opposed but complement one another through historical, cultural, and economic continuities. It does not dismantle the international system; it re-designs it, creating new interfaces of interaction between the countries of the Primary Belt and the states of the Atlantic world. Where Dugin sees a sacralized inevitability of conflict, SARAFAN develops the engineering of cooperation. Where 4PT offers ideological mobilization, SARAFAN produces institutional construction. Where Dugin dissolves the individual in metaphysical fog, SARAFAN places the individual—his or her talent, professional trajectory, and cultural agency—at the center of civilizational growth.

Here the main conclusion becomes evident. Dugin proposes a worldview that cannot be translated into economics, diplomacy, or governance. SARAFAN proposes a system that integrates with economics, diplomacy, and governance simultaneously. The Fourth Political Theory is an ideological tapestry suitable for citation but useless for construction. SARAFAN is not an ideology but a technology of the future—not a myth, but an architecture; not a declaration, but a project.

This divergence seals the fate of both approaches. One will remain part of the intellectual folklore of an era of political turbulence. The other will form the basis for real civilizational design because it aligns with the requirements of the age, with methodological rigor, with economic reality, and with human nature itself.

4PT attempts to explain a world that does not exist.

SARAFAN designs a world that can be built.

Четвёртая Политическая Химера: почему доктрина Дугина несостоятельна и как её вытесняет новая постмногополярная архитектура

Идеологический ландшафт начала XXI века напоминает музей выжженных конструкций: либеральный порядок трещит под давлением внутренних противоречий, постколониальные регионы ищут язык собственного субъекта, а государства, стоящие за пределами западного интеллектуального мейнстрима, пытаются сформулировать собственные версии мировой архитектуры. Потребность в объяснительных моделях высока — и именно в такие моменты на поверхность всплывают фигуры, предлагающие концептуальные «системы» как готовые ответы на эпоху неопределённости.

Одним из таких проектов стала «Четвёртая политическая теория» Александра Дугина, претендующая на роль философского основания нового мира. В российском контексте она была подана как альтернатива либерализму, коммунизму и фашизму, как попытка построить новую идеологическую вертикаль, способную объединить антилиберальные силы планеты. Но по мере того как доктрина стала входить в публичный и экспертный оборот, выяснилось, что её архитектура не просто несовместима с реалиями XXI века — она опирается на ложные допущения, некорректные категории и сознательные подмены, превращающие теорию в декоративную химеру.

Парадокс 4PT начинается уже с её отправной точки. Объявить либерализм «мертвым» — значит продемонстрировать непонимание его природы. Либерализм не является идеологией в классическом смысле; он представляет собой набор процедур и институтов, то есть инфраструктуру, а не ценностный нарратив. Его можно критиковать, корректировать, ограничивать — но невозможно аннулировать без уничтожения современного общества как такового. Коммунизм и фашизм действительно исторически исчерпаны, но попытка собрать их отрицания в единый концепт не создаёт новой политической логики; она создаёт эстетизированный синтез из обломков XX века, выдаваемый за доктрину будущего.

Чтобы скрыть отсутствие политической механики, теория использует философскую косметику. Подмена реального субъекта политики категориальным фантомом «Dasein» позволяет не обсуждать человека, свободу, ответственность, выбор — ключевые параметры современного политического проекта. Отказ от человека в пользу абстракции создаёт теоретическую безответственность: если субъект растворён, то никто не отвечает за решения. Парадоксальным образом «четвёртая теория» превращает политическую онтологию в способ уклонения от политической ответственности.

Геополитическая часть доктрины строится на мифологической топологии, где Россия объявляется «онтологическим субъектом Суши», а Запад — «энтропическим Морем». Однако современная геополитика определяется вовсе не архетипами, а логистикой, рынками, демографией, технологическими цепочками и институциональными связями. Там, где нужны цифры, модели, прогнозы и инструменты, теория подменяет реальность поэтикой. Внутри этого поэтического поля любые противоречия снимаются, потому что сама структура дискурса не требует связности — она требует символической убедительности. Но символьная убедительность не способна заменить управленческую применимость.

Ключевой трещиной 4PT является её отношение к Западу: антизападность здесь выступает не как политическая позиция, а как онтологическая аксиома. В этом заключается фундаментальная методологическая ошибка. Если взаимодействие объявлено невозможным по определению, то утрачивается весь инструментарий международной дипломатии — от переговоров и коалиций до совместных экономических проектов. Мировая политика превращается в сакральный конфликт, а не в поле интересов. Такая рамка не только антианалитична, но и антиполитична: она делает невозможным само искусство дипломатии.

На фоне этой концептуальной инерции возникает другой тип цивилизационного проектирования — проектная многополярность, представленная в модели SARAFAN Alliance. Его логика диаметрально противоположна дугинской. SARAFAN отказывается от мифологического деления мира на замкнутые цивилизации, не витринизирует антизападность и не строит картину мира как вечную борьбу метафизических принципов. Вместо этого он предлагает операциональную систему нового типа, в которой культура, экономика, человеческий капитал и дипломатия соединены в единый проектный контур.

SARAFAN исходит из того, что цивилизации не противопоставлены друг другу, а дополняют друг друга через исторические, культурные и экономические континуумы. Он не разрушает международную систему, а перепроектирует её, создавая новые интерфейсы взаимодействия между странами Первичного пояса и государствами Атлантического блока. Там, где у Дугина — сакральная неизбежность столкновения, у SARAFAN — инженерия сотрудничества. Там, где у 4PT — идеологическая мобилизация, у SARAFAN — институциональное строительство. Там, где дугинская теория растворяет личность в метафизическом тумане, SARAFAN делает человека, его талант, его профессиональную и культурную самореализацию центральным элементом цивилизационного роста.

В этом различии проявляется главный вывод. Дугин предлагает картину мира, которая не может быть переведена ни в экономику, ни в дипломатию, ни в управление. SARAFAN предлагает систему, которая встраивается в экономику, дипломатию и управление одновременно. Четвёртая политическая теория — это идеологическое полотно, пригодное для цитирования, но бесполезное для строительства. SARAFAN — это не идеология, а технология будущего, не миф, а архитектура, не декларация, а проект.

Именно поэтому судьба этих двух подходов предрешена. Одно — останется частью интеллектуального фольклора эпохи политической турбулентности. Другое — станет основой для реального цивилизационного проектирования, потому что соответствует требованиям времени, методологическим стандартам, экономической логике и человеческой природе.

4PT претендует на объяснение мира, которого не существует.

SARAFAN проектирует мир, который может быть построен.

NATO doesn’t want WW3

NATIONAL AGENCY OF COMMUNICATION AND STRATEGIES | NACS — Sat, 25 Oct 2025 14:36:59 +0000

Линдон Ларуш о развале СССР

Henry Kissinger — Wed, 1 Oct 2025 11:55:22 +0000